Меган и Гарри: реальная история. Глава 8 ⋆ ♕Жизнь по-королевски ⋆ Жизнь по-королевски .
Разное

Меган и Гарри: реальная история. Глава 8

Хотя Гарри искренне верил, что Меган и только она одна знает дорогу к Святому Граалю, и, хотя у нее все еще были поклонники, когда они с Гарри поженились, все больше и больше людей в его родной стране приходили к печальному выводу, что она была претенциозной обманщицей с глубиной чайной ложки, искренностью лгуньи и надежностью мошенницы, свободно разгуливающей в комнате, полной наличных. Это было катастрофой для любого, кто надеялся, что она великолепно сыграет роль герцогини Сассекской.

Для тех из нас, кто понимал, что она олицетворяет собой нечто такое, что не купишь за деньги, запятнанность ее образа имела долгосрочные последствия. Они могли негативно повлиять на расовые отношения, поскольку ее сторонники не понимали, что ее противники критикуют ее работу и ее характер, а не цвет ее кожи. Это никому не принесет пользы, за исключением, возможно, антимонархистов и самой Меган, которой дадут свободу действий, если она будет вести себя неподобающим образом, и она не пострадает от каких-либо неблагоприятных последствий, потому что ее будут считать жертвой, когда она была кем угодно, но только не ею.

По мере того, как ситуация ухудшалась, те, кто полагал, что Меган не виновата в том, что ее репутация ухудшается, начали задаваться вопросом, может ли негативное внимание быть вызвано скрытыми расовыми предрассудками, в то время как те, кто рассматривал ее как фактор, способствующий гибели ее репутации, все больше возмущались тем, что их обвиняют в расизме, хотя на самом деле ее раса не имела ничего общего с ее непопулярностью.

Один придворный сказал: “Никто [во дворце] не верит, что герцог или герцогиня Сассекские обманывают себя, считая, что в падении их популярности расизм играет какую-то роль. Но мы все знаем, что они не прочь разыграть карту расизма, если это работает в их пользу. Они делали это раньше [в то время, когда их роман стал достоянием общественности], но мы надеемся, что они никогда не сделают этого снова. Это было бы слишком опасно для национальных интересов. Принц Гарри увидит это [и, надеюсь, предотвратит это]. Но тем не менее это нанесет ущерб национальным интересам, если они будут молчать и позволят своим сторонникам продолжать обвинять противников в расизме, когда любой дурак знает, что он не имеет к этому никакого отношения”.

Поскольку поведение Меган и Гарри создавало разногласия вместо того, чтобы быть объединяющей силой, которой должна быть монархия, и потому что возникающие проблемы были больше, чем просто их личная популярность, пресса была в повышенной готовности. Противоречие всегда более достойно освещения в новостях, чем тупость. Сложный рассказ всегда интереснее для СМИ, чем простой. Независимо от того, понимала ли Меган, что все, что она делала, способствовало привлечению к ней все большего внимания прессы, или она делала это непреднамеренно – факт, что следующий шаг катапультировал ее дальше в центр внимания средств массовой информации.

11 декабря 2018 года, всего через месяц после того, как гибкая и стройная Меган вернулась в Англию из турне, она драматически ворвалась на сцену в качестве неожиданного почетного гостя на British Fashion Awards в Королевском Альберт-Холле. Она явилась туда, чтобы вручить награду Клэр Уэйт Келлер, художественному руководителю Givenchy, которая разработала ее свадебное платье.

s1200

Меган, как актриса включила очарование, которое уже начало истощаться под воздействием критики, и пошла по подиуму. Ее профессионально накрашенное лицо ярко сияло, излучая восторг и проецируя радость, какую может излучать только профессиональная актриса на сцене. Гламурная до невозможности, Меган снова была в черном платье от отмеченного наградами иностранного кутюрье, элегантно облегающем фигуру с изящно открытым плечом.

Ее поведение было чистым Голливудом, тем поставщиком гламура, где добродушная непосредственность не может быть превзойдена, хотя для противников это центр искусственности, где все с улыбкой ходят по трупам отвергнутых, и демонстрируют свои кажущиеся искренними золотые сердца вместе с такими же настоящими белыми винирами.

Меган была более чем милостивой и любящей по отношению к Клэр Уэйт Келлер. Как часто говорили ее друзья, она по-настоящему любящий человек, который никогда не упускает возможности показать, какая она человечная, хотя ее критики осуждали ее человечность желчным замечанием, что Меган могла бы хотя бы приблизительно проявить подобные чувства для своего отца или членов семьи своего мужа, с которыми она теперь, как известно, была в прохладных отношениях.

На самом деле обе стороны были правы. Меган за кулисами заявила, что чувствует себя скованной королевским протоколом. Она считала его “чепухой”, “холодным”, “жестким” и “сдерживающим”. Она хотела быть свободной, чтобы потворствовать своей любви к людям. Она верила в “объятия” и считала, что нет ничего лучше, чем позволить кому-то почувствовать себя желанным гостем, чем заключить его в объятия. Она не хотела, чтобы ей диктовали, как себя вести.

s1200

Будь то друг, любовник или незнакомец, Меган считала, что если она хочет показать кому-то свою любовь, она имеет право сделать это. Она ясно дала понять, что не позволит “всей этой королевской протокольной чепухе” встать на пути демонстрации своей любви. Не имело значения, на публике или в частном порядке, официально или личном качестве. Ее сердце было слишком велико, а свет слишком ярок, чтобы их можно было спрятать под платьем. Поэтому она заключила Клэр Уэйт Келлер в самые крепкие медвежьи объятия, тем самым давая понять своим критикам, что они подлые люди, а ее проявление нежности означает, что у нее более теплое сердце и более искренняя натура, чем у них.

Меган была сильно ошарашена той негативной реакцией, которую она вызвала. Как и большинство актрис, она расцветает, чувствуя общественное признание и одобрение. Малейшая критика приводит ее в замешательство, поэтому уровень враждебности, который она испытала, потряс ее до глубины души.

В ответ она решила продолжать придерживаться своего курса, проецируя образ теплой и замечательной женщины, которой она была, а также позволяя своим друзьям распространять в прессе истории о том, насколько она земная. Доказательством этого стали рассказы о том, как она сама, без стилиста создавала свой собственный стиль и стала мировой иконой стиля, как она сама делала себе макияж на профессиональном уровне, даже когда у нее не было ее любимого визажиста под рукой, и как она часто сама делала себе прическу.

s1200

В то время как подобная информация добавляла ей блеска в глазах ее поклонников, с ее критиками это не проходило. Они не заботились о такой поверхностности; их больше заботили глубины. И после того, как Меган появилась в Королевском Альберт-холле, они остановились на очень важном вопросе. The Daily Express суммировала этот феномен лучше всех: беременная Меган Маркл пришла на Fashion Awards, чтобы продемонстрировать всем свой выдающийся живот.

Когда Меган вышла на сцену, чтобы вручить награду, зал взорвался аплодисментами, и люди обратили больше внимания не на награду, которую вручала дизайнеру королевская особа, а на объятия, в которые она ее заключила, или даже на то, как драматично развивалась ее беременность. За четыре короткие недели она превратилась из плоской, как блин, в то, что один журналист описал как “размер большинства женщин на седьмом месяце”.

И Меган не собиралась позволять этому огромному и неожиданному развитию событий пройти даром. Было очевидно, что она так взволнована беременностью, что просто загипнотизирована жизнью внутри нее. Будучи личностью, которая должна передать свои чувства не только словами, но и на деле, она схватилась руками за свой живот и продолжала сжимать его до и после вручения награды. Потом еще крепче вцепилась в него. И еще немного, ее руки приросли к животу, демонстрируя такой восторг от своего счастливого состояния, в котором она оказалась, что ей захотелось привлечь к этому внимание всего мира.

Было что-то настолько откровенно ликующее в этом зрелище, что оно было сродни тому, чтобы поделиться со всем миром секретом, которым необычайно гордишься.

s1200

Не всем нравилась столь показная демонстрация. Для своих критиков Меган просто подтвердила, что она актриса, ищущая внимания, требующая внимания и создающая его. Одна модница сказала мне, что никогда раньше не видела такого, и спросила, неужели Меган боится, что люди не заметят, что она беременна, если она не схватится за живот, как ящерица цепляется за дерево, или она боится, что он спрыгнет с ее тела, если она не будет держаться за него?

Некоторые недоброжелательно спрашивали, неужели она так гордится тем, что в ее чреве растет королевское семя, что вынуждена постоянно обращать внимание на свое состояние? Или она настолько преисполнена собственной важности, что напоминает всем, что теперь она герцогиня и скоро станет матерью королевского ребенка?

s1200

Эту точку зрения уравновешивали те, кто защищал поведение Меган. Некоторые заявляли, что Меган верит, что зародыш растет лучше, когда его мать общается с ним извне.

Пусть Меган делает все, что ей заблагорассудится – говорили они. – Оставьте ее в покое. Ну и что с того, что она хочет схватиться за живот. Она никому не причиняет вреда.

Тем не менее, поворот, который приняла беременность, вскрыл другие вопросы. Сколько месяцев прошло с тех пор, как она забеременела? Поскольку по настоянию супругов, вопреки общепринятой королевской практике, сроки родов держались в секрете, ходили слухи, что ее срок семь месяцев и ребенок родится в марте. Это, по крайней мере, объясняло взрыв Везувия, который произошел у нее в брюшной полости.

Аномалия, связанная с беременностью Меган, была слишком хорошим предлогом для растущей группы недоброжелателей Меган, чтобы игнорировать ее. Хватание за живот и внезапный его рост питали их недоверие. Они быстро пришли к выводу, что она вовсе не беременна.

Интернет кишел сплетнями. Все разумные люди признают, что интернет – это форум, где распространяются теории заговора и высказываются сумасшедшие мнения, не воспринимаемые слишком серьезно. Однако некоторые события, такие как арабская весна, также показали, что интернет может быть платформой для распространения фактической информации, которую установленные круги, включая прессу, могут подавлять и подавляют. Все политические институты, в том числе, и королевские, следят за интернетом. От этого зависит их выживание.

Однако в основе наиболее странных предположений лежало послание, из которого Меган вполне могла бы извлечь пользу, если бы захотела его выслушать. Дело было в том, что слишком многие люди не верили в то, что она была тем, чем казалась.

Она не казалась им верной. Она их не убедила. Несмотря на десятилетия, которые она провела, изображая бурю, они просто не купились на ее игру. Поскольку большая часть королевской жизни заключается в том, чтобы придать правильный тон и содержание, спроецировать соответствующий имидж и сделать это правдоподобным и конструктивным, Меган следовало бы послушать некоторые критические замечания.

Она должна перестать казаться королевской особой и начать быть ею. Она должна была больше походить на королеву, или принцессу Анну, или принца Уэльского, или Камиллу, и меньше походить на принцессу Майкл Кентскую, чьи жеманство и претенциозность сделали ее посмешищем, которому, как утверждали ее недоброжелатели, Меган четко соответствовала и даже рисковала превзойти.

s1200

Справедливости ради надо сказать, что Меган – актриса, а актрисы действуют сами по себе. Просить кого-то, чья вся жизнь была связана с перформансом, разучиться искусству проекции – это немного оптимистично. Это, конечно, одна из причин, почему принц Филипп считал, что Гарри не должен жениться на Меган. Он предвидел, какие проблемы возникнут у нее, когда она будет выполнять свои королевские обязанности, не только с точки зрения ее поведения, но и с точки зрения дискомфорта, который она будет испытывать, когда ее работа будет оцениваться.

С рейтингом неизбежно приходит критика, которую никто из таких тонкокожих, как Меган, не счел бы терпимым. Королева и принц Филипп были дружны с принцессой Монако Грейс. Они знали, какие трудности ей пришлось пережить, прежде чем ее начали принимать всерьез. И как только она освоилась в роли правящей княгини, она стала раздражаться ее ограничениями. А Грейс относилась ко всем делам королевской семьи гораздо серьезнее, чем Меган. Она очень хотела вписаться, и шла на жертвы, даже когда у нее было искушение поступить иначе. Но от этого легче ей не стало. К моменту своей безвременной кончины она начала посещать поэтические чтения, чтобы удовлетворить неумирающую жажду быть на сцене. Будет ли у Меган мотивация сделать что-то подобное, или актриса внутри нее помешает ей приспособиться к королевским манерам, а также подтолкнет ее к тому, чтобы выйти из роли, которую, с некоторой готовностью с ее стороны, она могла бы успешно освоить, к выгоде для себя, монархии и своей этнической принадлежности.

Хотя публика ничего не задумывалась о трудностях актрисы, приспосабливающейся к роли, поведение актрисы Меган оказалось и плюсом, и минусом. Будучи более утонченной и драматичной исполнительницей, чем любой другой член королевской семьи, она поражала там, где они этого не делали. Но для многих это было частью проблемы.

Только время даст решение, потому что, пока люди не привыкнут к ней и не поймут, что ее актерское мастерство может быть не признаком неискренности, а просто проявлением врожденной драматической личности, они будут продолжать смотреть на нее косо. В то же время они будут обвинять ее в том, что она была слишком сознательна и слишком переигрывала.

И в качестве актрисы, и в качестве герцогини ее рвение было настолько чрезмерным, что она не попала в нужную ноту. Именно по этой причине она так долго добивалась успеха в качестве актрисы.

Королевская власть и аристократия воспитываются с колыбели не для того, чтобы имитировать, а для того, чтобы быть подлинными, может, даже восприниматься как неадекватные, но не фальшивые. Чтобы избежать всего, что будет попахивать манипулятивностью. Быть откровенным или, по крайней мере, вежливым, но не лицемерным. Даже если ее сочтут грубой, но не неискренней. Чтобы не притворяться, но вести себя правильно и подлинно.

Актерская игра Меган к этому времени оказалось губительной для нее, так как слишком много людей хотели бы поверить ей, но не смогли. Ее игра, звеня фальшивой нотой, теперь подливала масла в огонь, когда дело касалось ее растущего живота. В результате она, а заодно и монархия, оказались втянуты в одну из самых неприятных историй с 1688 года.

s1200

Не будучи теоретиком заговора, я была готова принять во внимание, что поведение Меган, когда она начала привлекать внимание к своему животу, было больше связано с ее актрисностью, чем с чем-либо еще. Но в интернете распространился слух о том, что она пытается убедить весь мир в том, что она беременна, хотя на самом деле это не так. Конечно, можно было не обращать внимание на некоторых сумасшедших или расистов, но было слишком много людей, претензии которых звучали вполне здраво, чтобы отмахнуться от проблемы. Было понятно, что проблема существует, и ее нужно решать и, по возможности, извлекать из нее уроки.

По мнению сомневающихся, Меган слишком быстро выросла. Затем она продолжала расти в темпе, который больше соответствовал женщине с тройней, чем с одним ребенком или даже близнецами.

Каждый раз, когда я посещала публичные мероприятия, ко мне подходили журналисты с вопросом, знаю ли я, что происходит. Потом они начали мне звонить. Один журналист сказал мне, что ходят упорные слухи, что “причина, по которой она всегда держится за живот, заключается в том, что ей нужно удержать его на месте”. Этот журналист также сказал, что ходили слухи о том, что накладной живот однажды упал и фотографы сфотографировали Меган в этот момент; также многие обращали внимание, что иногда живот располагался слишком высоко, иногда слишком низко, а иногда так, как положено.

Как дворец справлялся с потоком интернет-историй о том, что ее живот был протезом? Он, как и следовало ожидать, просто преграждал им путь.

Предположения о поведении Меган, которые скармливали Флит-стрит, были бы забавными, если бы дело не было столь серьезным. Хотя все сегменты основной прессы, от респектабельных газет до самых низкопробных таблоидов, избегали сообщать об этих историях, само их существование было смущением для монархии, а также опасением, что эти слухи могут получить дальнейшее распространение. Кроме того, смущало и вызывало растущее беспокойство все более яркое поведение Меган, когда она отвечала на критику своего живота, сжимая его все более решительно.

s1200

Это была не та история, которую хотели бы видеть люди, желавшие успеха Меган. Это было в лучшем случае неприятно и очень вредило не только ее статусу, но и стремлениям ее сторонников к ней. Единственной категорией людей в обществе, которые, казалось, одобряли ее бунтарский пыл, когда она встречала критику дальнейшим хвастовством, были мелкие знаменитости, которые были беременны. Я присутствовала на нескольких премьерах, где некая виртуальная неизвестность обнимала своего нерожденного ребенка перед камерами. Однако никто не делал того, что делала Меган. Только она продолжала крепко держать руки на выпуклости после того, как ее переставали снимать.

Многие люди, которые вступали в контакт с Меган, отмечали, что хватаний за живот действительно было слишком много. Главным основанием для критики было то, что дамы просто не хватаются за животы, беременные они или нет. Никто, кроме самых молоденьких девочек, не верил в то, что Меган таким образом успокаивает ребенка, и по мере того, как беременность прогрессировала и живот рос, а ее руки продолжали парить над ним, критика становилась все громче, потому что всегда существовало общепринятое мнение, что нормальные женщины просто не хватаются за свои беременные животы. Это привлекает излишнее внимание к факту, к которому все общества традиционно относились с уважением и осторожностью, независимо от класса или цвета кожи, будь то США, Канада, Великобритания, Европа, Африка, Азия, Ближний Восток, Дальний Восток, Южная и Центральная Америка или Карибский бассейн.

Еще одним соображением с точки зрения критиков Меган был тот факт, что до недавнего времени беременные королевские особы были настолько скрытны, что не обращали внимание окружающих на свое состояние и даже не говорили, что беременны. Большинство аристократок не будут “выставлять себя напоказ”, надевая одежду, которая подчеркивала бы их состояние, и не будут выставлять напоказ свою беременность, как Меган выставляла напоказ свою.

s1200

И снова люди в определенных кругах начали задаваться вопросом, почему Гарри позволил расти этой волне критики. Он знал, что является приемлемым поведением для британцев, а что нет. Беременность – это факт жизни, но он имеет личные коннотации. Как и все телесные функции личного характера, она трактуется с изяществом независимо от класса, цвета кожи или вероисповедания. Точно так же, как британские мужчины не афишируют свои интимные места через одежду, не чешут и не поправляют их на виду у всех, и никто не ходит, рыгая и пукая, как будто общественное место – это частный туалет, беременные женщины не привлекают излишнего внимания к своему состоянию. В то время как для беременной женщины допустимо время от времени мимолетно провести рукой по своему животу, подчеркивание этого так, как делала Меган, было исключено, и ее поведение не могло не обсуждаться среди людей всех классов. Это был не самый лучший сценарий, когда дело касалось Меган и Гарри.

Однако вместо того, чтобы реагировать на чувства тех, чьи волосы вставали дыбом, глядя на Меган, они отмахивались от них, отказываясь изменить поведение, которое слишком большой процент населения находил предосудительным. Их позиция была такова: Меган может делать все, что захочет. Если тебе это не нравится, ты – чурбан.

Поскольку Гарри и Меган играли в британской национальной жизни роль представителей тех самых людей, которых она оскорбляла, они фактически отреклись от своих обязанностей и стали выглядеть, сами того не понимая, высокомерными и безразличными.

Меган и Гарри теряли поклонников еще и потому, что по мере того, как живот становился все больше и больше, ее платья становились все уже и уже. Возможно, это тоже было проблемой, которую они не понимали, живя в взаимно восхищенном пузыре, где Меган не могла сделать ничего плохого, и Гарри поддерживал ее на каждом шагу. Однако обтягивающая одежда на беременных женщинах является нарушением кодекса поведения леди, которым руководствуется подавляющее большинство британской публики, независимо от класса или цвета кожи. Точно так же, как скромность запрещала чрезмерные публичные проявления привязанности, к которым были склонны Меган и Гарри, пока их не перестали приглашать на званые обеды, так и ношение чрезвычайно тесной одежды во время беременности считалось неприемлемым, кроме как в пределах собственной спальни и ванной комнаты.

Вопрос, на который следовало ответить: почему королевская герцогиня всегда была одета в тонкую эластичную ткань, туго натянутую на ее живот, а ее пупок был выставлен на всеобщее обозрение, вопреки всем принятым обычаям в ее приемной стране? Чтобы показать, насколько широк был спектр критики, приведу комментарии разных людей разных национальностей и социальных групп: чернокожий вест-индиец сказал: “Это не прилично”; герцогиня сказала: “Это эксгибиционизм, который бунтует”; а молодая нигерийка заявила: “Я была бы забита камнями дома, если бы вышла на публику в таком виде”.

s1200

Никто в королевской семье или во дворце не указывал ей на недостатки ее поведения, и это можно было считать симптомом почтительности и широты, с которыми обращались с Меган. Такого не было, когда Диана и Сара Йоркская выходили за рамки дозволенного. Личный секретарь королевы, который был шурином первой и двоюродным братом второй, быстро призвал бы их к порядку. Диана Уэльская однажды пожаловалась мне на то, что Бобби Беллоуз, так она называла сэра Роберта (теперь Лорда) Феллоуза, отчитал ее за то, что она не надела колготки. Хотя времена изменились, представления общества о приличиях не достигли такой степени, чтобы наряды Меган считались приемлемыми для среднего британца.

Поскольку я болела за ее успех, я чувствовала, что в ее интересах было бы, если бы кто-то указал ей, что это вызывает беспокойство там, где можно было бы надеяться найти одобрение. Поэтому я предложила королевской кузине, чтобы кто-нибудь из сочувствующих тихо поговорил с ней и указал, насколько важно, чтобы она поняла, что ей не следует поступать так. Мне сказали, что этого никогда не случится. Она так самоуверенна, так расчетлива и продуманна во всех своих поступках, так чувствительна к критике, так обижена на все, кроме самых громких похвал и проявлений одобрения, что “откусит голову” любому, кто “осмелится” сказать ей что-нибудь. А потом она “повернется к ним спиной”. Это печально напоминало о прошлом.

“Это опять Диана”, – сказала я. На что королевский кузен с горечью ответил: “Это ты сказала, а не я”.

Зная, что королева однажды, когда Диана была беременна Уильямом, пригласила редакторов с Флит-стрит в Букингемский дворец, чтобы попросить их не критиковать ее, и что пресса, когда они с Уильямом росли, также держалась на расстоянии в соответствии с договором, заключенном между редакторами и дворцом, Гарри подошел к отцу и бабушке. Он хотел, чтобы они вмешались и положили конец критике Меган в СМИ. Она была очень расстроена реакцией, которую вызвало ее поведение. Особенно ее раздражали комментарии о том, что она всегда хватается за живот. Она чувствовала, что все были злыми и жестокими по отношению к ней, и хотела положить этому конец. Ни ей, ни Гарри никогда не приходило в голову, что единственный способ добиться окончания критики – это перестать вести себя так, чтобы вызывать критику. Они искренне считали, что Меган должна иметь возможность хвататься за живот так сильно, как ей хочется, а вся британская пресса должна находиться в наморднике.

Читайте также:  Почему знаменитости выступают на стороне Сассексов

Что касается Гарри, то его долгом было “защищать” жену, которая была очень “чувствительна” и “принимала все очень близко к сердцу”. Он был так же одержим идеей “защиты”, как и она, и они постоянно употребляли это слово. Это была одна из самых распространенных фраз, наряду с “переменами”, “великим благом”, “гуманизмом”, “негативизмом” и “прогрессивностью”, которыми были усеяны их речи. По их мнению, если она захочет держаться за живот, пока коровы не вернутся домой (англ. выражение, означающее “в течение очень длительного периода времени” – прим пер.), он будет защищать ее право делать это до самой смерти. Никто не имел права расстраивать ее своими отрицательными комментариями.

s1200

Сверхчувствительные к критике и сверхэмоциональные в своих реакциях, они утверждали, что их жизнь “разрушается негативом”. Его отец и бабушка должны были помочь ему защитить ее. Он действительно не знал, сколько еще таких “мучений” они смогут “вынести”. Если Чарльз и королева не помогут ему “защитить” ее – слово, которое он постоянно употреблял, – они помешают ему выполнить его роль мужа.

“У них с Меган просто дух захватывало от отсутствия границ, – сказал один из королевских кузенов. – Королева и Принц Чарльз выслушали его и посочувствовали, но сказали, что ни они, ни кто-либо другой ничего не могут сделать. По сути, они как можно мягче указали – Гарри чрезвычайно эмоционален, и почти невозможно достучаться до него, когда он закусывает удила, – что это свободная страна, и королевская семья ценит свободную прессу, даже когда им не нравится то, что она говорит. Они ясно дали понять, что не могут вмешиваться в свободу прессы, когда она делает то, что считает справедливым, комментируя поведение члена королевской семьи. Гарри был очень недоволен тем, что ему отказали в поддержке, как он выразился. Ни он, ни Меган не понимали, что их личное благополучие не стоит выше свободы прессы, но королева и принц Чарльз понимали”.

В то время мало кто понимал это, но отказавшись идти на поводу у Гарри, королева и принц Чарльз вызвали непредвиденные последствия. После этого Гарри и Меган будут искать способы сломать хребет своим критикам. И им было все равно, будет ли это иметь конституционные последствия, потому что они находились в процессе превращения себя в уникально противоречивое положение членов королевской семьи, когда они хотели закутаться в этот плащ, и частных граждан, когда этот плащ им больше подходил.

К этому времени основная масса людей начала понимать некоторые проблемы, которые подпитывали слухи, возникшие в народе. “Она даже не очень хорошая актриса”, – сказала нигерийка, намекавшая на побивание камнями. “Если вы видели Suits, то вы поймете. Иногда она разыгрывает сцену из одного эпизода, иногда из другого. В этой женщине нет ничего настоящего”. Я указала на то, что Меган, возможно, просто проецирует то, что она действительно чувствует, и меня перебили: “Тогда кто-то должен сказать ей, чтобы она прекратила все проецирование”. С этим я не спорила, хотя и понимала, что ее поклонники будут разочарованы, если она перестанет посылать им свои подсознательные послания.

Если оставить в стороне вопросы портновского вкуса, то реальная опасность заключалась в том, что произойдет, если широкая общественность поверит, что Меган симулирует беременность, как поверила шумная часть интернет-комментаторов и прессы.

s1200

Поскольку дворец был предупрежден об опасности, были созданы команды людей, которые работали над тем, чтобы закрыть некоторые из интернет-сайтов и заткнуть наиболее экстремальных комментаторов. Букингемский дворец традиционно имел очень компетентную бюрократию. Они могут быть бесцветными по сравнению с подкованными, агрессивными американскими специалистами по медиа-менеджменту, такими как Саншайн Сакс, но они знают свое дело, и они делают его тихо и эффективно. Придворные, управляющие монархией, руководят не только королевской деятельностью, но и самой королевской семьей. Все королевские дневники согласовываются за шесть месяцев вперед. Если королева делает в Абердине что-то, что заслуживает внимания прессы, остальная часть семьи берет на себя другие обязанности, которые не попадут в газеты, но будут отвечать потребностям общества, которому служит королевская семья. То же самое правило действует во всех направлениях. Один член королевской семьи не крадет чужой гром (не отвлекает внимание от другого – прим. пер.). Это подрывает всю систему и наносит ущерб долгосрочным целям монархии, которые заключаются в продвижении различных инициатив, чтобы общественность ценила то, что делается от ее имени. Единственным человеком, который когда-либо нарушал эту систему до того, как это начали делать Меган и Гарри, была Диана. Сначала она соперничала со своим мужем, потом, в преддверии своего развода, а затем и до самой смерти, со всей королевской семьей.

“Ей доставляло удовольствие причинять неудобства в Балморале”, – написал Ричард Кей, раскрывая лишь часть причин ее поведения. “По правде говоря, Диане нравилось быть в центре внимания. Она также была склонна к соперничеству и привыкла к вниманию прессы, и единственное время, когда она была удовлетворена, это когда она, а не кто-либо из других членов королевской семьи, была предметом дня”.

Хотя никто во дворце еще не подозревал, что Меган может быть реинкарнацией Дианы, они чувствовали, что между этими двумя женщинами были неприятные резонансы. Обе были неприятны тем, что делали все, что им заблагорассудится, отказывались подчиняться и обладали талантом разжигать споры.

“Плохие старые времена вернулись”, – сказал один придворный во время беременности Меган. “Мы тратим так много времени на то, чтобы разобраться с последствиями всего, что происходит вокруг герцогини Сассекской, что у некоторых из нас просто нет времени на что-то другое. У меня возникает ощущение дежавю”.

Единственным утешением было то, что слухи о лживости беременности Меган закончатся естественным образом, как только она родит.

Для королевских беременностей и родов существовали свои традиции, и это должно было заставить замолчать сомневающихся в том, что Меган на самом деле беременна. Будущие королевские матери неизменно пользовались услугами придворных гинекологов и акушеров, ведущих специалистов в своей области, чья репутация была безупречна. Следовательно, не было бы никаких сомнений относительно того, кто вынашивает ребенка или кто его родил, если бы он был рожден так, как это принято в королевской семье.

115880273 1218835425136864 8269555203741192196 o

Рождение королевских младенцев обычно требовало присутствия министра внутренних дел, который должен был присутствовать во время родов до тех пор, пока ребенок не появлялся на свет. Этот обычай возник после рождения в 1688 году Якова, принца Уэльского, сына короля Якова II и королевы Марии Моденской. Поскольку Яков II и его супруга были римскими католиками, как только у них появился сын, который должен был заменить двух некатолических дочерей короля от его первого брака с дочерью графа Кларендона леди Энн Хайд в линии наследования, возможность восстановления католицизма в качестве официальной религии нации стала самой горячей темой дня. Это было невыносимо для протестантского лобби, которое и свергло короля во время революции, известной в истории как Славная революция, обвинив его и королеву в доставке младенца мужского пола во дворец в грелке для обеспечения католического престолонаследия. Это была нелепость, так как королевские роды были засвидетельствованы бесчисленными придворными, не считая врачей и членов семьи. Тем не менее, уловка сработала, Яков II, его королева и наследник были отправлены в изгнание ко двору своего двоюродного брата короля Людовика XIV во Франции, и после этого был принят закон, требующий, чтобы министр внутренних дел присутствовал при каждом королевском рождении, чтобы предотвратить подмену младенцев. Старшая дочь Якова II Мария была приглашена парламентом занять трон вместе со своим мужем и двоюродным братом по отцовской линии Вильгельмом, принцем Оранским, который правил как король Вильгельм III, в то время как законные короли Англии оставались в изгнании за границей.

Обычай присутствия министра внутренних дел при рождении всех королевских младенцев был отменен только после рождения принцессы Александры в 1936 году. Тогда он был признан излишним, так как квалифицированные придворные врачи рассматривались как безопасное средство предотвращения подмены незаконнорожденных младенцев.

До последней четверти двадцатого века королевские младенцы рождались дома, а не в больнице. Четверо детей королевы родились в Букингемском дворце, сын принцессы Маргарет был рожден в Кларенс-Хаусе, доме королевы-матери, а ее дочь – в ее собственном доме, Кенсингтонском дворце. Никакой тайны не было. Все ответственные медицинские работники были известны широкой публике.

Эта традиция распространилась и на следующее поколение, но с одним важным отличием. Королевские младенцы начали появляться на свет в больницах. Крыло Линдо в Паддингтоне в больнице Святой Марии в Лондоне стало любимым местом. И снова не было никакой тайны. Королевская мать была окружена медицинским персоналом, имена старших врачей обнародовались, чтобы исключить любые подозрения в обмане. Это было продолжением вековой практики, согласно которой королевские рождения всегда публично подтверждались безупречными свидетелями. Общественность, в конце концов, имела право знать, что их потенциальный монарх имеет право на трон, и эти права уважались и подкреплялись присутствием свидетелей. Так было даже при абсолютистских монархиях, поэтому комната Марии Антуанетты при рождении ее первого ребенка была так набита придворными, что она упала в обморок от недостатка воздуха, что потребовало удаления нескольких свидетелей. Это могло бы быть крайним примером, но реальность такова, что потенциальные монархи являются живыми представителями народа и, как таковые, формой общественной собственности. Их происхождение должно быть вне всякого сомнения.

s1200

Но, вопреки всем известным обычаям, Гарри  и Меган решили не разглашать имена ее медицинской команды. Это, как они утверждали, было их частным делом. Они аргументировали это тем, что они частные лица и, как таковые, имеют право на такую же степень конфиденциальности, как и все остальные. Конечно, это было не так. Гарри был шестым в очереди на трон. Ребенок, родившийся у него и его жены, автоматически становился седьмым в порядке наследования. Уильям и Кэтрин иногда путешествовали со своими детьми в одном самолете, чего не должны делать вместе несколько наследников престола. В случае авиакатастрофы, Гарри и Меган станут наследниками после принца Чарльза. Поскольку королеве за девяносто, предполагается, что рано или поздно Чарльз станет королем. Но если он умрет раньше королевы, а семья Кембриджей погибнет в результате несчастного случая, это означает, что Гарри и Меган станут следующими принцем и принцессой Уэльскими, а их ребенок – третьим в очереди на трон (вообще-то получается, что вторым – уточнение переводчика). Как только королева умрет, они станут королем и королевой, а их ребенок – непосредственным наследником отца. Такая возможность не столь уж невероятна, чтобы о ней не задумываться, а это означало, что требования Гарри и Меган о неприкосновенности частной жизни являлись неконституционными.

Более того, создав степень непрозрачности, которой никогда раньше не существовало, Гарри и Меган, то ли по незнанию, то ли из упрямства, не имело значения, подпитывали слухи о том, что она не беременна, а их ожидаемый ребенок родится от суррогатной матери. Если бы Букингемский дворец хотел иметь дело с наихудшим сценарием, они были бы вынуждены изобрести его, и это, по мнению придворных, означало, что их жизнь становилась совершенно невыносимой по той простой причине, что Гарри и Меган ставили свои желания выше интересов короны и нации.

Затем Гарри и Меган решили, что их ребенок родится не в больнице, а дома. Домашних родов не было уже в течение двух поколений. Это добавляло совершенно новый слой непрозрачности к и без того бессмысленно темной ситуации. Врачи считают, что домашние роды могут быть относительно безопасными для молодых матерей, но даже у двадцативосьмилетней роженицы беременность считается гериатрической, а Меган была на десять лет старше и собиралась подвергнуть себя и ребенка ненужной опасности. “Все это было просто безумием”, – сказал один из придворных.

s1200

Несмотря на все это, Меган и Гарри не собирались терпеть никаких возражений. Они продолжали настаивать на том, что они – частные лица, которые имеют право рожать своего ребенка, когда и как им заблагорассудится. Они хотели получить это время для себя и не видели причин менять свое решение. Британия – свободная страна, и практически невозможно заставить взрослого человека делать то, чего он не хочет, даже если речь идет о национальных интересах. До тех пор, пока не будут нарушены никакие законы – а Гарри и Меган не нарушали никаких законов, несмотря на нарушение целого ряда протоколов и прецедентов, – у властей не было иного выбора, кроме как согласиться с их требованиями и позволить им рожать дома, как они требовали.

Способ прояснить тайну – это пролить на нее свет. Способ усилить секретность – увеличить непрозрачность, как это делали Меган и Гарри. Неудивительно, что даже люди, которые сомневались в том, что живот Меган был накладным, и считали, что Фомы Неверующие были глупы в своих подозрениях, теперь так же начали сомневаться в том, что на самом деле происходит.

В разгар этой суматохи Меган сделала нечто такое, что еще более укрепило неверующих. Будучи почти на восьмом месяце беременности, она посетила прием, элегантно одетая на самых высоких каблуках. Она поздоровалась с ребенком, присев на корточки, и продемонстрировав свое несомненное умение обращаться с детьми, а затем легко вскочила обратно. Это было исключительное проявление ловкости, даже для такого продвинутого йога, как она, и это вызвало удивление. Несомненно, Меган – необыкновенная женщина, ибо в то время, как большинство женщин начинают ковылять, как утки, к седьмому месяцу, и им трудно ходить, а, тем более садиться на корточки и подниматься на высоких каблуках в последнем триместре беременности, она дала всем понять, насколько она удивительна.

s1200

Была ли это природная способность Меган привлекать, как положительное, так и отрицательное внимание, или это было ее намерение оставаться на переднем крае всех новостных репортажей, вытесняя с первых полос других членов королевской семьи, или же она была настолько наивна, что честно не понимала, что ее поведение подпитывает безумие ее собственного творения, то, что она сделала дальше, было чистым гением с точки зрения захвата заголовков. Она объявила, что будет скрываться от посторонних глаз до тех пор, пока не родится ребенок, и более того, они с Гарри не собираются объявлять, когда состоятся роды, пока они не будут готовы к этому. Она не станет фотографироваться с новорожденным. Она возражала против обычая, согласно которому королевские женщины, красиво одетые и причесанные, выходили из крыла Линдо вскоре после родов, на глазах широкой публики. Подобные вещи – варварство, утверждала она, в очередной раз давая понять, что не одобряет королевских традиций, а пойдет своим путем, более просвещенным.

s1200

По ее мнению, этот обычай оказывал слишком сильное давление на женщину, и, будучи убежденной феминисткой, она хотела защитить себя и всех королевских женщин, изменив эту практику. Ей было бы приятно почувствовать себя молодой матерью в уединении собственного дома, с мужем, как это положено всем матерям и отцам. Это должно быть “их время”, сказала она, и они хотели провести его без посторонних. И поделиться своей радостью с миром только тогда, когда они будут готовы к этому. С одной стороны, ее доводы звучали убедительно, если исходить из того, что она была частным лицом, а не конституционно значимой национальной фигурой, но с другой стороны, это гарантированно вызывало реакцию – новую волну спекуляций о ребенке.

Основной темой было то, что Меган и Гарри ушли на дно, чтобы дождаться его рождения, но слишком многие хотели знать, где он появится на свет? Огромное количество людей теперь были убеждены, что Меган вообще не будет рожать. Если бы они знали о Якове II, Марии Моденской и Якове, Принце Уэльском, то пришли бы к выводу, что это обновленная версия младенца в грелке. Только на этот раз, по мнению конспирологов, его тайно хотят протащить прямо под носом у мировой прессы.

Чтобы подлить еще больше масла в огонь, Сассексы издали инструкции, оговаривающие степень секретности, которую они требовали для себя. Это были новые и возросшие требования, совпавшие не только с предстоящим рождением ребенка, дату рождения которого они старательно держали в секрете вопреки прецедентам, но и с их переездом из Ноттингемского коттеджа в Кенсингтонском дворце во Фрогмор-коттедж.

s1200

Вокруг их нового места жительства была объявлена зона отчуждения. Прессе, общественности и соседям было запрещено появляться в его окрестностях. Местные жители, которые привыкли видеть членов королевской семьи, таких как королева, герцог Йоркский, даже покойная королева-мать и принцесса Маргарет, когда они были живы, и которые привыкли обмениваться с ними кивками, а иногда даже короткими словами, были проинформированы, что они не должны приближаться, здороваться или даже смотреть в сторону Гарри или Меган. Некоторые ограничения были настолько жесткими, что те, кому они предназначались, воспринимали их скорее как наглые, чем просто оскорбительные. Например, если местные жители видели, что пара выгуливает своих собак, они даже не должны были смотреть в их сторону, а если какая-нибудь из их двух собак подбегала к ним, они не должны были гладить ее.

Это был новый способ ведения дел, тот, который, как полагали местные жители, наделял всеми правами Сассексов, лишая при этом их собственных прав, так что они даже не могли быть вежливыми или уважительными с парой или с соседскими домашними животными. Это не понравилось ни одному из их соседей, некоторые были возмущены до такой степени, что слухи просочились в прессу.

На самом деле Гарри и Меган создали санитарный кордон вокруг своего дома, себя и своих питомцев, чего раньше никогда не было. Если бы они пытались нажить врагов и создать тайны, они не могли бы действовать более эффективно. Но, если они пытались защитить себя и свою частную жизнь, то действовали они так бесцеремонно, что вызывали подозрения, негодование и враждебность там, где более тонкий подход, меньшие требования и некоторое уважение к правам других и традициям этой страны дали бы им если не частную жизнь частных лиц, то по крайней мере уважение и восхищение, которых они, вероятно, все еще хотели добиться от британской общественности.

s1200

Несколько журналистов рассказали мне, что у них были опасения по поводу того, что происходит, но пресса, тем не менее, поддержала линию партии. Дело было в том, что Сассексы были одержимы частной жизнью и настаивали на том, чтобы с ними обращались как с частными лицами, а не как с королевскими особами, поэтому газеты писали не о том, что была заложена почва для обмана в массовом масштабе, а рассказывали, что Гарри и Меган вели себя как избалованные, требовательные, лицемерные дети, которые вопреки всему хотели, чтобы с ними обращались как с частными гражданами, когда это им удобно. Хотя в другое время они хотели, чтобы им были предоставлены все привилегии и конституционные достоинства, которые сопутствовали королевской власти.

Поскольку Гарри и Меган утверждали, что являются прогрессивными игроками, стремящимися стать силами добра и сгладить неравенство в обществе, то существовало непримиримое противоречие, которое возмущало как прессу, так и соседей. Хуже всего, однако, было подозрение, до сих пор не высказанное в прессе, что их ограничительные инструкции попахивают паранойей, “если у них нет тайны, которую они должны хранить”, как заметил журналист из Mail.

Было не так-то легко понять, как Гарри и Меган довели себя до такого положения, что журналистам приходилось выбирать между избалованными, лицемерными, психически неуравновешенными придурками с признаками психоза, и проницательной парой, возвращающейся в старые добрые времена, когда члены королевской семьи могли делать все, что им заблагорассудится, и все должны были им подчиняться. Но факт оставался фактом: возведение невидимого забора вокруг их нового дома разжигало подозрения, что Сассексы, возможно, готовятся совершить большой обман ничего не подозревающей публики, в то время как их чрезмерная скрытность еще больше раздувала пламя. Со стороны могло показаться, что британская пресса придирчива и мелочна, но для тех из нас, кто следил за событиями, их сдержанность была удивительной и похвальной.

Неудивительно, что поведение Меган и Гарри имело нежелательный эффект, усиливая интернет-спекуляции относительно предстоящего рождения ребенка. Это приводило к теории о том, что королевская чета создавала буферную зону между собой и миром, за которой должен был родиться ребенок, который затем будет выдан за того, кого родила она. Многие интересующиеся хотели знать, почему имена врачей не могут быть обнародованы?

В чем был большой секрет? Если Меган и Гарри нечего было скрывать, то почему они так прятались? Что такого секретного было в именах лечащих врачей? Неужели они боялись, что врач подтвердит, что ребенок родился от суррогатной матери, а не от Меган? Разве пациенты врачей не защищены конфиденциальностью клиента, как само собой разумеющееся? Их личная жизнь была защищена юридическими и профессиональными протоколами, зачем такая секретность, если они ничего не скрывали?

s1200

Все это попахивало слишком большим количеством плащей и кинжалов, и общая мысль, превалирующая в интернете, заключалась в том, что только те, кто намерен использовать мошеннические схемы, требуют экстраординарной степени защиты, которую требовали Гарри и Меган. Много людей теперь считали, что эта парочка зашла слишком далеко, и они защищают не свою личную жизнь, а самих себя от возможного разоблачения.

Вряд ли такая точка зрения была нужна сторонникам монархии. Многих в истеблишменте озадачило, что Гарри и Меган предпочитали идти по пути, который породил эти подозрения, а не предпринимать шаги, чтобы их развеять. Однако они упорно не желали менять свои планы. Они стали вести себя так, как будто их на самом деле преследовали. Они просто не могли понять, что происходящее было почти целиком виной их собственного поведения.

Дворец же прекрасно понимал, что поведение Гарри и Меган скорее подпитывало, чем опровергало слухи о суррогате, распространяемые в последнее время.

“Вы можете себе представить, как люди во дворце рвали на себе волосы”, – сказал королевский кузен.

Но Гарри и Меган сделали все возможное, чтобы усилить, а не ослабить спекуляции, которыми был полон интернет. Все были недовольны происходящим, но дозвониться до пары было невозможно. Гарри добросовестно поддержал ее требование, что она имеет право рожать, как ей заблагорассудится, и поддержал так яростно, что даже люди, которые первоначально считали слухи о суррогате нелепыми, начали сомневаться.

Читайте также:  История Дории Рагланд, матери Меган Маркл

Они не хотели понимать, что такие слухи не могут быть в чьих-то интересах, тем более в интересах королевской четы. Но Меган и Гарри – это сплоченная пара, которая, несмотря на сопротивление, твердо стоит на избранном пути, ибо урок, который Меган усвоила за эти годы, состоял в том, чтобы не сдаваться и делать то, что она считала наилучшим. Эта дама определенно не из тех, кто колеблется.

s1200

Именно на этом крайне сомнительном фоне было объявлено о рождении ребенка в аккаунте Instagram, который Сассексы завели за месяц до этого. Объявление было простым, стильным и эффектным, как и подобает матери из Голливуда, которая недавно объявила кому-то в присутствии глубоко оскорбленного зрителя:

“Я здесь, чтобы показать им, как все должно быть сделано. Они просто недостаточно классные”.

Конечно, этот пост был гораздо более стильным, чем все, что до сих пор придумывал любой другой член королевской семьи, и таким же было объявление. Это было совсем не похоже на скучное, обычное объявление, вывешенное на мольберте в простой рамке позже в тот же день за оградой Букингемского дворца, когда королева и королевская семья объявили, как они рады, что герцогиня Кембриджская, позже переименованная в Сассекскую, благополучно родила мальчика, причем мать и ребенок оба чувствовали себя хорошо.

Объявление Меган и Гарри в Instagram потрясало обновленным гламуром и современным шиком. “Это мальчик!” – прозвучало коммюнике, белые буквы которого со вкусом контрастировали с королевским синим фоном, под стильной короной королевского герцога и переплетенными инициалами супругов, написанными каллиграфическим почерком Меган в верхней части страницы.

s1200

Под этими тремя драматическими словами скрывался еще один, не менее выразительный и удивительно откровенный намек на те аспекты Сассекской идентичности, которые подчеркивались: “Их Королевские Высочества герцог и герцогиня Сассекские чрезвычайно рады объявить о рождении своего ребенка”.

Для тех, кто был в курсе, эта гладкая, высокопрофессиональная, гипер-гламурная и привлекающая внимание презентация была ожидаема. По словам Лиз Брюэр, светской львицы из британского аристократического пиар-мира, чьим источником информации был кто-то из пресс-службы Букингемского дворца, и, по словам европейского принца, чьим источником информации был кто-то из британской королевской семьи, Меган летала в Лос-Анджелес вскоре после того, как забеременела, с конкретной целью нанять лучших инстаграмщиков в мире. Краткое задание, которое она им дала, было достаточно простым: мне нужно, чтобы вы создали для меня аккаунт Instagram номер один в мире.

В конечном итоге у него должно быть больше подписчиков, чем у любого другого Instagram-аккаунта на земле; я хочу быть больше, чем Диана, Принцесса Уэльская; мне нужно, чтобы вы сделали меня самой знаменитой женщиной в мире.

Если Меган была достаточно наивна, чтобы думать, что дворец не узнает о ее планах, она ошибалась. В королевском мире мало что происходит такого, о чем рано или поздно не узнал бы дворец. Пока она действовала в соответствии с королевскими параметрами, никто не возражал против ее амбиций, но чрезмерные амбиции вызывают подозрения в королевских кругах со времен леди Макбет и конечно же, чего-то следовало избегать, с тех пор, как Карл I потерял голову в 1649 году.

Меган всегда была удивительно откровенна в своих целях и амбициях, в том числе и перед профессионалами, с которыми она работала. Как утверждала Нелторп-Коун, Меган сказала ей, что они с Гарри намереваются “изменить мир”, что она на самом деле интерпретировала как то, что Меган хочет “править миром”. Хотя это могло бы показаться преувеличением цели Меган, признание того, что она и Гарри чувствовали, что они могут изменить мир, показало, что у них обоих не было проблем с уверенностью и что они стремились обладать влиянием выше того, что ожидается от членов королевской семьи в этот демократический век. Она также заявила наемным журналистам, что хочет сломать интернет, и позже в том же году будет разочарована, когда выпуск журнала Vogue, который она редактировала, не достигнет этой цели, несмотря на ее конкретные инструкции, согласно которым ее американские представители Саншайн Сакс должны стремиться к достижению этой цели.

s1200

Несмотря на всю свою прямоту, Меган, казалось, не понимала, что озвучивание подобных амбиций, когда ты член королевской семьи, может быть приемлемо в Соединенных Штатах, но в Британии это вызывает недоумение: действительно ли Меган понимает, какова должна быть ее роль. Для королевской герцогини не более уместно хотеть сломать интернет, быть самой известной женщиной в мире или иметь самую большую аудиторию в Instagram, чем хотеть позировать обнаженной в журнале Playboy или стать Папой Римским. Такое честолюбие одинаково нежелательно.

Королевский мир – это не площадка для реализации личных амбиций, а полноценный и функциональный государственный орган. Папы, проститутки и принцессы не должны стремиться к определенной степени признания, поскольку при этом они унижают свою надлежащую функцию и унижают институт, частью которого они являются.

Как только во дворце узнали об обращении Меган к своим людям в Лос-Анджелесе, они, естественно, забеспокоились, что она может нанести ущерб монархии, когда приступит к осуществлению таких современных и неуместных амбиций.

Нигде в ее инструкциях не было речи о типично королевских понятиях долга, обязанности, государственной службы или какой-либо другой движущей силы монархии. Если информация действительно была такова, как утверждал хорошо информированный источник – а сомневаться в этом не было причин, – то цели Меган казались славой ради славы. Это было действительно страшно для дворца, так как каждый человек высокого ранга и статуса знает, что погоня за славой как самоцель неизбежно разрушительна. Отчасти это связано с тем, что только позитивная реклама никогда не дает достаточного количества славы жаждущим ее людям. Единственное, что поддерживает яркое мерцание пламени славы, – это изменчивость. Повествование должно иметь изгибы и повороты, негатив и позитив, драму и конфликт, противоречие и непредсказуемость. Без этих элементов уровень известности, которого достигает каждый человек, определяется степенью интереса, который привлекают его деятельность и таланты. Это относится даже к самым знаменитым людям в мире, например, к королеве, Папе Римскому, Далай-ламе или Альберту Эйнштейну, когда он был жив. Пламя рекламы будет периодически освещать их, но независимо от того, насколько вы знамениты, если вы активно не добиваетесь внимания, вы не попадаете в новости часто. Единственные люди, которые остаются актуальными с каким-либо постоянством, – это те, кто добивается публичности, кто делает все возможное, чтобы быть на страницах газет и перед глазами всего мира ежедневно или еженедельно.

Дворец уже прочувствовал это раньше, и у них не было ни малейшего желания делать это снова. Диана, Принцесса Уэльская, была помешана на славе. Если проходил день, когда ее не было в новостях, она могла впасть в депрессию и найти способ привлечь внимание. В тот самый момент, когда она жаловалась на то, что пресса преследует ее, что она не может избавиться от их нежелательного внимания и что никто не должен сообщать прессе, что она будет присутствовать на том или ином мероприятии, она сама нарушала свою конфиденциальность. В мемуарах бывшего президента Conde Nast International Николаса Кольриджа “The Glossy Years” (“Глянцевые годы”) есть очень занимательное описание того, как Диана посещала ланч в Доме моды в самых секретных условиях.

Когда в конце ужина Кольридж провожает ее до машины, а их встречает толпа людей, которые хлопают в ладоши. Он задается вопросом, кто на Земле мог предать их доверие. Наведя справки, он выясняет, что Диана сама позвонила в прессу, чтобы сообщить им, что она покинет Vogue House в такое-то время.

s1200

Было много различных вариаций на эту тему, некоторые были известны Букингемскому дворцу, хотя бы потому, что Диана сама рассказала обо всех уловках, которые она использовала, чтобы обеспечивать себе интерес прессы. Она была настолько изобретательна, что ее тактика до сих пор считается лучшим руководством для манипуляций прессой. Мысль о том, что Меган может превратиться во вторую Диану, “наполнила их [всех во дворце] ужасом”, по словам принцессы, которая является моей близкой подругой.

Их рассуждения были просты.

Жаждущие славы люди получают удовлетворение только тогда, когда они становятся историей дня. Скандалы и споры неизбежно должны составлять основную часть повествования, в противном случае, у прессы нет повода для освещения. Поэтому наркоманы славы делают самые странные вещи, которые они никогда бы не сделали иначе, если бы не было прессы, собирающейся сообщить об их деятельности. В этом вся суть игры, и она сбивает с толку всех разумных людей.

Если Меган действительно хотела быть самой известной женщиной на земле, как говорилось в ее инструкциях, это означает, что она является наркоманом славы.

s1200

Наркоман славы похож на любого другого наркомана. Наркоманы не играют по тем же правилам, что и обычные люди. Одно из первых предостережений, которое получают друзья и родственники алкоголиков в анонимных обществах алкоголиков: “Никогда не становитесь между алкоголиком и его бутылкой. Если вы это сделаете, то всегда останетесь в проигрыше”. Наркоманы, как известно, безжалостны в достижении своей цели.

Поскольку во дворце понимали последствия инструкций Меган своей пиар-команде, о которых им было доложено, существовал реальный страх, что она намеренно разжигает огонь противоречий в стремлении достичь своей цели.

“Ты не станешь самой знаменитой женщиной на Земле, если будешь послушной герцогиней, – сказал придворный. – Ты становишься самой знаменитой женщиной на земле, создавая драму, хаос, споры, называй это как хочешь. Достаточно взглянуть на то, что сделало такими знаменитыми принцессу Уэльскую и Элизабет Тейлор, чтобы понять, что эта степень славы представляет из себя слово из четырех букв Х-А-О-С”.

Поскольку только время покажет, действительно ли Меган так жаждала славы, как предполагали ее инструкции, вопрос оставался непроверенным. Но что не вызывало сомнений, так это то, что у нее был дар сочинять собственные истории.

Через два дня после рождения ребенка Меган с Гарри представили его отборной команде кинооператоров и журналистов в Виндзорском замке. Они коротко переговорили, пока Гарри держал на руках ребенка, закутанного в белое с головы до ног, и зрители лишь мельком увидели его нос и рот.

Гейл Кинг озвучила жалобу всех и каждого, когда сказала на канале Си-би-эс, что лица ребенка не видно. “Очень гордая мать” и “надменный, легкомысленный папа”, как она назвала Меган и Гарри, излучали радость, но не могли назвать имя ребенка до тех пор, пока позже в тот же день они не объявили, что он будет известен как мастер Арчи Харрисон Маунтбэттен-Виндзор.

s1200

Они также разместили на своей странице в Instagram черно-белую фотографию его представления в Виндзорском замке Королеве и принцу Филиппу в присутствии Дории Рагланд, которая жила с ними в коттедже Фрогмор с апреля.

s1200

Его прадедушка и прабабушка были явно в восторге от маленького Арчи, как и следовало ожидать, потому что он, несомненно, был очаровательным ребенком и первым членом британской королевской семьи смешанной расы, хотя королева и Принц Филипп происходят от одной, а возможно, и от двух цветных женщин Мадраганы из Фару и Филиппы Эно, в то время как Гарри и Уильям, несомненно, имеют индийскую кровь в результате связи их шотландского много раз прадеда Теодора Форбса с его индийской любовницей Элайзой Кеварк, в результате которой родилась их дочь Кэтрин Скотт Форбс, пра-пра-прабабка Дианы. Принц Уильям даже сдал кровь, чтобы подтвердить это предположение, и это ясно показывает, что он гордится своим смешанным расовым наследием.

Имя Арчи говорило о том, что дар Гарри и Меган к неожиданностям не покинул их. Имя ребенка нарушало все королевские правила и было настолько странным, неожиданным, нетрадиционным и будничным, насколько это возможно. Королевских детей всегда называли в честь королевских предков. Гарри и Меган, однако, доказали, что они настолько серьезно воспринимают свою миссию все менять, что ни одна область жизни не защищена от их нововведений. Они могли бы быть приятными для своих поклонников и, конечно, были подарком для прессы, которую прельщает все новое, но головокружительное количество новизны начало беспокоить традиционалистов.

Никогда еще королевскому ребенку не давали прозвища вместо имени. Если бы его звали Арчибальд, не было бы никаких проблем, потому что Арчи – уменьшительное от этого имени, хотя Арчибальд на самом деле не Виндзорское имя, а одно из примерно четырех имен, которыми герцогский дом Аргайла веками называл своих герцогов и лордов. 9-й герцог Аргайл был женат на дочери королевы Виктории принцессе Луизе, так что в этом смысле существовала королевская связь. Но Арчи? Это имя обычно давалось собакам, поэтому его выбор вызвал ужас.

Меган и Гарри позже утверждали, что их вдохновило это имя, происходившее от древнегреческого слова Arche, первичное и вторичное значения которого – “начало” и “происхождение”, а третичное – “источник действия”. Именно это третье значение, о котором они говорили, заставило их назвать своего сына Арчи.

s1200

Их выбор имени для сына был, мягко говоря, похвально эрудированным. Мало кто в наши дни так хорошо знает древнегреческий язык, как они, так что это показывает, что они действительно гораздо более глубокие мыслители, с гораздо большей чувствительностью и гораздо большим видением, чем другие члены королевской семьи, которые называют своих детей такими мирскими именами, как Чарльз, Джеймс, Уильям, Генри, Эндрю, Эдвард, Дэвид, Джордж или любые другие имена, которые королевская семья использовала на протяжении веков. Это также показывает, насколько свободны Гарри и Меган в выборе только тех аспектов чего-то, что им подходит, ибо слово Arche произносится не Арчи, как у мастера Арчи Маунтбэттен-Виндзора, а Архи.

Источник второго имени ребенка был столь же новаторским. В Британии Харрисон – это не имя, а фамилия, хотя американский обычай наделять детей семейными фамилиями в качестве христианских имен привел к тому, что актер Харрисон Форд обладал им как именем. Заявления о том, что имя было выбрано Меган в честь отца ребенка, были встречены с недоумением, поскольку никто в Британии не присоединяет скандинавский суффикс son к имени отца и не использует его в качестве второго имени, да и в Северной Америке это, похоже, не практикуется. Только в древние времена и в таких странах, как Дания или Норвегия, сын Гарри получил бы отличительный суффикс и стал Харрисоном. Но даже тогда это было не второе имя, а отличительный признак, благодаря которому появились фамилии.

Несмотря на уникальность детского имени, единственным утешением было то, что Меган и Гарри не могли пожаловаться на то, что им отказали в их выборе, как это было у Йорков, когда им запретили называть одну из своих дочерей не королевским именем, потому что для этого не было королевского прецедента (речь идет о принцессе Беатрис, которую Эндрю и Сара хотели назвать Аннабель, – прим. пер.). Это было еще одним доказательством того, что королевская семья и дворец даже нарушали правила, чтобы облегчить выбор Меган и Гарри.

Хотя семья и придворные, возможно, думали, что делают этой паре одолжение, на самом деле это было не так. Достаточно людей в мире в целом знали о королевских правилах, регламентах, традициях и обычаях, чтобы понимать возможное значение этого последнего изменения игры. Это были не только необычное имя ребенка, но и его титул. И это могло иметь особый смысл.

s1200

Все законные королевские дети, как и все законные потомки пэров, рождаются с титулами. Если ребенок пэра или королевской семьи рождается без титула, подразумевается, что он незаконнорожденный. Старшие сыновья герцогов, включая королевских герцогов, которые являются внуками монарха (за исключением старшего сына принца Уэльского, чьи дети получают титул Королевского Высочества и принца или принцессы), принимают дочерний титул своего отца, а их старшие сыновья – третий титул. Титул первенца законного сына герцога и герцогини Сассекских – граф Дамбартон, а первенцем графа был бы лорд Килкил. Поэтому, когда Сассексы объявили в Instagram, что их сын будет известен как мастер Арчи Харрисон Маунтбэттен-Виндзор, это породило предположение, что Меган не носила и не рожала ребенка, поскольку он по праву должен был быть лордом Дамбартоном, а если нет, то это означает, что он не является законным в глазах британского закона.

Британские и американские законы, регулирующие суррогатное материнство, очень отличаются. В Британии ребенок, если он рожден суррогатной матерью, считается незаконнорожденным, даже если он является биологическим потомством супружеской пары. Закон в США гласит, что ребенок, рожденный от суррогатной матери, является законным ребенком матери и отца, которые организовали суррогатное материнство. В Англии суррогатная мать является законной матерью, а законный отец – оплодотворителем. По английским законам женщина, чья яйцеклетка использовалась для рождения ребенка, не имеет никакого юридического статуса. Если она хочет, чтобы ее признали матерью, она должна усыновить ребенка. Но даже тогда малыш остается незаконнорожденным при рождении.

Согласно законам, регулирующим титулы, ни один незаконнорожденный ребенок не может унаследовать титул пэра, и поэтому ни один незаконнорожденный ребенок не может использовать вторичные и третичные титулы, которые обычно присваиваются пэрам. Незаконнорожденные дети не могут иметь королевских или аристократических титулов. Даже если впоследствии ребенок будет узаконен, он лишен права наследования титулов пэров, хотя может получить титул вторых сыновей или дочерей, то есть титулы вежливости. Это ставит их в один ряд с приемными детьми, которым до 30 апреля 2004 года запрещалось пользоваться даже титулами вежливости. Только настойчивость маркизы Абердин и Темер в отношении своих четырех приемных детей привела к изменению закона, но незаконнорожденным детям, если они не будут затем усыновлены или узаконены, по-прежнему отказывают в каких-либо титулах.

Имя и титул ребенка были не единственными признаками, на которые скептики обратили внимание и убедили их в мысли, что Меган не вынашивала и не рожала этого ребенка.

Арчи якобы родился с весом семь фунтов три унции (примерно 3,3 кг, – прим. пер.). Вряд ли это был огромный ребенок. Хотя во время первого интервью в Виндзорском замке, когда ему было два дня от роду, невозможно было точно определить его размер, интернет оживился комментариями о том, что он подозрительно велик для двухдневного ребенка, чей вес при рождении был таким маленьким.

s1200

Комментарии Гарри во время интервью еще больше укрепили теорию о том, что Арчи родился не тогда, когда это было заявлено. Если бы Гарри хотел усилить, а не ослабить слухи о рождении сына, он не смог бы сделать это более эффективно. Когда его спросили, на кого похож ребенок, он сказал: “Все говорят, что ребенок так сильно изменился за две недели, мы в основном следим за тем, как происходит процесс изменения в течение следующего месяца”. Это было экстраординарное заявление.

Арчи было два дня от роду. Младенцы не меняют внешность заметно и часто в течение сорока восьми часов. Однако Гарри утверждал не только то, что его сын постоянно менял внешность в течение двух недель, но и то, что он делал это до такой степени, что невозможно было сказать, на кого он похож, несмотря на то, что ребенку официально было два дня.

Любой студент, изучающий поведение, глядя на это интервью, может увидеть, что Гарри пытается загладить свою оговорку. Он не только размышляет о наблюдении за процессом изменений в течение следующего месяца, но затем говорит, что его сын был рядом, но «это были только последние два с половиной или три дня…». Несмотря на то, что Арчи официально было не более двух дней.

На самом деле английский и шотландский законы таковы, что позиция Арчи Маунтбэттен-Виндзора, как сына королевского принца очень проста. Если он является законным сыном Гарри и Меган, то он не мастер Арчи Маунтбэттен-Виндзор, а Арчи Маунтбэттен-Виндзор, граф Дамбартон. По закону он мастер Арчи Маунтбэттен-Виндзор только в том случае, если его выносила и родила не Меган, а другая женщина. Является ли она биологической матерью, не имеет значения по английскому праву.

Один известный юрист сказал мне: “Отец – это человек, который обычно регистрирует рождение ребенка. Если отец сообщит регистратору рождений, смертей и браков, что ребенок родился у него и его жены, свидетельство будет выдано без дальнейших церемоний. Больницы не регистрируют рождение детей. Родители так и делают. И никто не проверяет предоставленную информацию”. В таком случае ребенок, по-видимому, будет узаконен, но не сможет унаследовать титул пэра своего отца. И ему не будет места в линии наследования, так как незаконнорожденные дети не могут наследовать корону.

s1200

Тем не менее, Арчи Маунтбэттен-Виндзор числится седьмым в очереди наследования престола. Он поставлен в очередь на основании свидетельства о рождении, которое было выдано с указанием, что Гарри – его отец, а Меган – его мать. Один из членов королевской семьи сказал мне: “Ты видишь путаницу”. Ни одна видная семья, королевская или какая-либо другая, не приветствует спекуляции о рождении ребенка, и тот факт, что эти спекуляции распространились в интернете, был огромным конфузом. В то время как сторонники Меган скажут, что она имеет полное право вести себя так, как ей заблагорассудится, а самые крайние даже скажут: “и к черту последствия”, один представитель истеблишмента, поддерживающий монархию, выразил мнение, разделяемое многими критиками Меган в интернете.

“Это она виновата во всех этих проблемах. Люди замечают, что она ненастоящая. Вот в чем коренная причина всего этого. Она невероятно избалована и крайне эгоистична. Кроме того, она самая претенциозная особа, какую только можно встретить. Вы видели ее почерк? Он почти такой же искусственный, как и ее личность. Вся ее жизнь – это игра. Как и все люди-пустышки, она прикрывает свою жизнь ширмой всевозможных потрясений, смешанных с необоснованными требованиями, включая желание иметь буферную зону между ними и всеми остальными.

Но Гарри полностью очарован ею. Он действительно обожает ее, и я знаю, что он искренне верит, что она любит его. Он сделает все, чтобы она была счастлива.

Он боится потерять ее. Я думаю, что его чувства связаны с тем, что он потерял свою мать. Помните: смерть – это конец. Он не может позволить себе, чтобы от него ушла еще одна мама. Она по-матерински ухаживает за ним, и при этом перебарщивает – в одно мгновение она маленькая женщина для его большого мужчины, а в следующее – в большая плохая мамочка для непослушного маленького мальчика. Он идет на все, потому что боится потерять ее. Он сделает все, чтобы она была счастлива”.

s1200

Люди, глядя на эту пару со стороны, могут не понимать, насколько важен человеческий фактор в этой истории. Близкие Гарри искренне обеспокоены тем, что он может получить полный психический срыв или даже совершить самоубийство, если его отношения с Меган окажутся под угрозой или потерпят неудачу. Психолог, который его знает, сказал мне, что у него проявляются все симптомы человека, который созависим. Если Меган одержима успехом, то Гарри одержим ею.

Читайте также:  Восковой фигуре Меган Маркл в музее мадам Тюссо в Сиднее приделали живот

Такие люди, как Никки Придди, верят, что Меган жесткая и пожертвует кем угодно или чем угодно, если они встанут на ее пути; Гарри пожертвует кем угодно, включая себя, чтобы сохранить ее уважение и остаться рядом с ней.

Поскольку все окружающие учитывают эмоциональную хрупкость Гарри, никто, кроме самой Меган, не может её контролировать. Это не столь завидное положение, как может показаться. На самом деле, сила характера Меган изолировала не только Гарри, но и ее саму. Если бы у нее был кто-то, кто мог бы противостоять ей, кто мог бы помочь ей приспособиться к новому образу жизни по-настоящему значимым образом, она вполне могла бы достойно оценить образ жизни, который отвергала.

s1200

Каждый время от времени нуждается в руководстве, включая сильных людей. Они также нуждаются в том, чтобы кто-то противостоял им, когда это необходимо. Когда они совершают ошибки, кто-то должен сказать им об этом.

В таких ситуациях, как у Гарри и Меган, бесполезно распределять вину, поскольку Гарри очень эмоционален без выдающихся интеллектуальных способностей, которые требуются такой сильной и умной женщине, как Меган, чтобы отвлечь ее от пути самоуверенности, по которому она постоянно идет. Не встречая никакого сопротивления, она совершила ошибки, которых легко могла бы избежать. Это повлияло на ее популярность и навлекло на нее осуждение.

1043886907

Особенно выделяются два инцидента, которые настроили британскую общественность против Меган. Первый был, когда она полетела в Нью-Йорк на Baby Shower, который, как сообщалось, стоил 300 000 долларов.

Нужно помнить, что пресса часто преувеличивает, сколько стоят вещи, но, даже учитывая это, нет никаких сомнений, что мероприятие было щедрым. Оно был организовано ее подругами Женевьевой Хиллис, с которой она дружила еще со времен их совместной учебы в Северо-Западном университете, когда они были сестрами женского общества в Каппа-Каппа гамма, Джессикой Малруни и Сереной Уильямс.

“Я думаю, ее друзья просто хотели отпраздновать это событие, – сказала Гейл Кинг. Это были три женщины, которые собрали все вместе. Это было очень, очень маленькое, личное дело и просто очень особенное время для нее”.

В самом роскошном номере Mark Hotel ее чествовали пятнадцать ближайших друзей, в том числе Амаль Клуни, на чьем самолете она прилетала и улетала. В течение сорока восьми часов, проведенных в Нью-Йорке, Меган, к неудовольствию своих недоброжелателей, устраивала своим поклонникам фотосессию за фотосессией.

Она была мечтой любого редактора колонки новостей, ее рука постоянно зависала над ее животом, как вертолет над посадочной площадкой, слабая улыбка играла на ее губах, как будто у нее была какая-то тайна, о которой знала только она, но разве это не чудесно? Это явное наслаждение жизнью нравилось ее поклонникам, но раздражало ее недоброжелателей, которые хотели бы, чтобы она выглядела немного менее самодовольной.

s1200

Пока бушевала битва, Меган угостила всех зрителей парадом моды. Что бы ни говорили ее критики, они не могут отрицать, что она прекрасно одетая, стильная женщина, которая знает, как носить одежду и показывает ее, и себя, к взаимной выгоде.

Интересно было видеть, насколько радикально отличались американские газеты и телевидение от британских. В США было всеобщее празднование удачи Меган, которая не только зацепила принца и стала герцогиней, но и так легко и стильно наслаждалась жизнью в раю, в который только немногие святые смогут когда-либо попасть.

В Британии было всеобщее осуждение того, что воспринималось как грубое и вульгарное погрязание в безвкусной демонстрации демонстративного потребления. Британцы не возражают против того, чтобы их вельможи жили во дворцах и замках, не возражают даже против того, чтобы они носили миллионы фунтов наследственных драгоценностей и сидели на десятках миллионов фунтов движимого имущества, но они возражают против того, чтобы королевские особы летали на частных самолетах знаменитостей, останавливались в отелях, где номера стоят десятки и десятки тысяч долларов за ночь, носили одежду стоимостью в десятки и десятки тысяч долларов, которую можно надеть только один раз. Для них дворцы, замки, мебель, произведения искусства и драгоценности являются наследием и потому приемлемы. Но для них оскорбительно оставлять такую сумму денег за одну ночь пребывания, за один выход в свет, за одну вечеринку, которая закончится через несколько часов,. Это фундаментальные культурные различия, которые Меган следовало бы понять, а Гарри объяснить.

Мне сказали, что Меган была крайне расстроена критикой, направленной против нее. Она просто не могла понять, почему британцы не были в восторге от нее, как американцы.
Почему Амаль Клуни не могла подбросить ее на своем самолете? К чему была вся эта суета? Амаль полетела бы независимо от того, была она на нем или нет. Она находила британское отношение глупым и неразумным.

s1200

Этого столкновения культур можно было бы избежать, но дело в том, что Гарри не помогал Меган обходить отмели. Он просто не был достаточно хитер, чтобы заметить провал, в который она ступила. Кроме того, он разделял пагубную черту характера своего пра-пра-пра-дяди (что-то многовато пра-, но так написала леди Колин) Дэвида, герцога Виндзорского, который тоже был так увлечен своей женой, что тоже никогда не мог помешать ей бросаться с головой в ненужные ямы. Подобно Дэвиду, который считал Уоллис образцом совершенства, Гарри считал, что Меган многому может научить его соотечественников.

Он искренне верил, что монархией правят напыщенные ничтожества, а некоторые члены его семьи завидуют ему и Меган до такой степени, что все они хотят подавить их, в то время как каждый мог бы многому научиться у нее. По его оценке, монархия могла бы стать намного более актуальной под ее руководством. Она могла бы стать движущей силой перемен, какой никогда не было. Он искренне верил, что они смогут показать всем, как они могут встряхнуть мир, если только формалисты дадут им полную свободу действий.

Это, конечно, было именно то, чего придворные и семья не хотели. Они не хотели, чтобы Меган и Гарри выплескивали детей вместе с водой из ванны, когда эти дети были будущим монархии и страны. Они прекрасно понимали, что лишь небольшая часть страны разделяет точку зрения Меган, а теперь и Гарри. Монархия должна была представлять ту огромную массу людей, на которых Меган особенно свысока смотрела как на традиционных, старомодных, политически непросвещенных, тупиц. Но ведь Меган никогда не была сосредоточена на Британии, а только на Соединенных Штатах, и постепенно убедила Гарри разделить ее точку зрения.

Никто точно не знает, когда Меган решила, что Британия не собирается работать на нее. Некоторые из ее старых друзей считают, что она никогда не хотела переезжать из США в Великобританию. Они утверждают, что она является архетипичной бизнес-леди, которая увидела возможность легкого захвата Harry Incorporated. Быть в компании красивого и энергичного принца, которого она находила физически и личностно привлекательным, который так стремился угодить ей, что играл роль обожающего пуделя, и даже не нуждался в ее обучении, было слишком хорошей возможностью, чтобы упустить ее. Они утверждают, что она вошла в семью с широко открытыми глазами, не собираясь вписываться. Если Британия не приспособится к ней, она будет ждать своего часа, жаловаться на то, насколько ее недооценивают, и вернется в США. С дополнительным преимуществом в виде королевского статуса – с мужем или без него.

Это, конечно, чистое предположение. Дело не в том, что Гарри и Меган пытались действовать самостоятельно, создав собственное хозяйство независимо от всех других дворцов, когда они отделились от Уильяма и Кэтрин до рождения Арчи. Такие амбиции известны в дворцовых кругах как “выход из-под контроля”. Сказать, что их попытка была встречена с недоверием, значило бы свести к минимуму недоверие, испытываемое во дворце. Принц сказал мне, что он уверен, что Лорд Гейдт, бывший личный секретарь королевы, который был вытеснен в 2017 году принцем Уэльским и герцогом Йоркским, но все еще является ухом королевы, стоял за тем, чтобы помешать Гарри и Меган стать “полными жуликами”. Он настоял на том, чтобы их офис переехал в Букингемский дворец, где советники королевы могли бы присматривать за ними.

“Иначе они были бы похожи на две машины, мчащиеся по грунтовой дороге без тормозов, поднимая пыль в глаза каждому”, – сказал принц.

С точки зрения Гарри и Меган, все, чего они хотели, – это свобода потакать своим вкусам и ценностям и, когда они считали это уместным, обновлять монархию. На самом деле они громко жаловались всем и каждому, что их “особые таланты” не используются, что их “недостаточно ценят” и что, предоставленные самим себе, они станут “реальной силой перемен”.

Они просто не могли понять, что неразумно ожидать, что любому новичку в каком-либо учреждении может быть предоставлена свобода проводить изменения так, как предлагали Меган и теперь Гарри.

Не успел утихнуть гнев после Baby Shower Меган в Нью-Йорке, как она оказалась втянутой в еще больший скандал. Они с Гарри переехали из Ноттингемского коттеджа в Кенсингтонском дворце во Фрогмор-коттедж, приведя британцев в ярость от стоимости ремонта. Расходы составили около 2,4 млн фунтов стерлингов и оплачивались государством. Их критики хотели знать, почему налогоплательщики должны брать на себя расходы, когда им предоставляется бесплатное жилье. Но Гарри и Меган считали критику несправедливой, потому что любой бы  согласился, чтобы государство оплачивало их ремонт, если бы у них была такая возможность?

Не прошло и месяца после рождения Арчи, как Меган снова появилась на сцене, демонстрируя удивительную способность привлекать внимание. Очень стройная и плоскобрюхая герцогиня Сассекская появилась на Уимблдоне, чтобы посмотреть, как ее подруга Серена Уильямс играет в теннис. Ее сопровождали Женевьева Хиллис и другая ее подруга с Северо-Западного университета, Линдси Рот.

s1200

Мятежная Меган нанесла удар портновской свободе, вновь бросив вызов британским традициям, нарушив два кардинальных правила Уимблдона. На ней были джинсы, которые запрещены, и шляпа, которую там не принято носить. В прошлом году, когда она пришла на Уимблдон с Кэтрин Кембриджской, она взяла точно такую же шляпку или точно такую же на вид. Тогда она была достаточно проницательна, чтобы держать ее на коленях, но на этот раз она твердо водрузила ее на голову.

Меган либо не знала, либо ей было все равно, но женщины не надевают шляпы на Уимблдоне, чтобы не блокировать обзор человеку, сидящему сзади. Поэтому считается “дурным тоном” носить шляпы. Но поступок Меган наводил на мысль, что она имеет собственное представление о том, что делают калифорнийские девушки, когда им выпадает шанс побывать на Уимблдоне, и, как таковой, ей надо посочувствовать.

Тем не менее, нарушение Меган Уимблдонского дресс-кода вызвало ее критику, хотя на самом деле ее критики были возмущены, скорее, тем, что ее поведение на стадионе выражало как презрение, так и высокомерие. Она позаботилась о том, чтобы носить шляпу, освободив сорок или около того мест позади себя. Единственными людьми, которым разрешалось находиться на расстоянии плевка от нее, была ее свита. Позади и рядом с ней ряд за рядом стояли пустые кресла. Снаружи стояли очереди людей, которым не давали посмотреть матч, заняв места, за которые они заплатили, в то время как Меган и ее товарищи по Северо-Западному университету были окружены буферной зоной пустых мест, чтобы ей было удобно.

s1200

Для британского народа и британской прессы это было грубым злоупотреблением властью. Ни одна другая королевская семья никогда не заставляла освобождать сорок соседних кресел, которые обычно занимали люди, заплатившие за них.

Королева, принц Филипп, герцог и герцогиня Кентские, Кембриджские, принцесса Александра, даже покойная Диана, Принцесса Уэльская, никогда не имели санитарных кордонов, созданных для них на Уимблдоне. Все места вокруг них всегда были заняты. Но Меган сидела здесь, окруженная морем пустых кресел, одетая в джинсы и шляпу вопреки установленному дресс-коду.

Если бы Меган и ее команда изо всех сил старались придумать что-то непопулярное, они не смогли бы переплюнуть то, что произошло дальше. Ее охранники имели неосторожность подойти к двум представителям общественности, которые делали селфи, и сообщить им, что они не могут использовать свои камеры в присутствии Ее Королевского Высочества, поскольку она посещает Уимблдон в частном порядке и требует уединения. Уединение в общественном месте, перед телекамерами, которые транслировали изображения в сотни миллионов домов по всему миру, в то время как Меган была гостьей национального учреждения, к которому она не имела бы доступа, будь она частным лицом, вызвало национальное возмущение. Кем же она себя возомнила? Уважаемый британский телеведущий Эмон Холмс высказал мнение многих людей, когда сказал, что Меган стала “выше себя”.

Никто из тех, кто появляется на публике, не имеет права на частную жизнь. Вежливость – да, но уединение – нет. По самому своему определению, пребывание на публике означает, что вы являетесь частью публики и, следовательно, больше не являетесь частным лицом. Если вы хотите уединиться, вы остаетесь в уединении вашего дома или в уединении других частных мест. Но вы не выходите на публику перед телекамерами и не требуете, чтобы другие уважали ваше право на то, чем вы не обладаете, в то время как вы фактически лишаете их их прав. Публика имеет право смотреть на любого, кто ее окружает. Они имеют право относиться к общественному деятелю с соответствующей степенью признания, внимания и уважения, которые реально порождает присутствие этого общественного деятеля. Все цивилизованные и воспитанные общественные деятели понимают этот факт и обращаются с общественностью с той вежливостью, которую они заслуживают. Говоря как общественный деятель, родившийся в известной семье, вышедший замуж за другого известного человека, проведший всю свою жизнь в окружении общественных деятелей, я могу с абсолютной уверенностью сказать, что общественному деятелю не подобает думать, что он или она имеет право регулировать поведение общественности до такой степени, что люди не могут смотреть на вас, улыбаться вам или даже, если момент кажется подходящим, подходить к вам. Я знаю, что есть категория голливудских личностей, которые с этим не согласны, но в цивилизованных кругах их отвергают как претенциозных хулиганов, которыми они являются.

Справедливости ради надо сказать, что между британским и американским образом жизни существуют значительные культурные различия. Она вполне могла не осознавать, насколько оскорбительным было ее “прогрессивное” поведение на Уимблдоне. Именно здесь ей надо было посоветовать потратить время на изучение нюансов британской жизни, а не “пускаться в бега”, чтобы “обновить и модернизировать монархию”, как она выразилась. Вы не можете модернизировать институт, если вы даже не понимаете основы культуры, из которой он исходит. Такие попытки обречены на провал. Ваше поведение вызовет неприятие большого числа людей. Хотите вы этого или нет, но если вы не понимаете их культуру, не утруждаете себя изучением ее, считаете, что ваш путь лучше, чем их, в конечном итоге вы выражаете отсутствие уважения к ним и их культуре. Таким способом нельзя заслужить уважение.

Поскольку Королева и Принц Чарльз не согласились по просьбе Гарри и Меган изменить правила, по которым королевская семья и средства массовой информации общались друг с другом, и не собирались затыкать рот прессе, чтобы они больше не могли критиковать Меган, сверхчувствительная и решительная пара решила самостоятельно начать процесс сокращения общения с четвертой властью.

Меган уже много лет хорошо разбиралась в работе СМИ. Она не только писала в своих блогах, но и получала профессиональные советы от медиаменеджеров и понимала, что лучший способ продвижения – это использование социальных сетей для прямого контакта с общественностью.

И они выбрали Instagram. Здесь они могли выкладывать новости, как и когда захотят. Это давало им полный контроль и исключало ненавистные таблоиды, поэтому, по соображениям конфиденциальности, они запретили прессе сфотографировать Арчи, но разместили “художественную” фотографию его ног в ее руке.

s1200

Все знают, что нет лучше способа привлечь к себе внимание прессы, чем пытаться ускользнуть от нее. Все также знают, что ничто так не бесит прессу, как общественные деятели, которые плачутся, что в их частную жизнь вторгаются, но сами нарушают свою собственную конфиденциальность, публикуя драгоценные фотографии и “значимые” сообщения в своих аккаунтах Instagram, Twitter и Facebook. Как заметил сам Гарри, когда ему исполнился двадцать один год, “вы не можете, с одной стороны, требовать от прессы конфиденциальности, а с другой – нарушать свою собственную конфиденциальность, рассказывая о своей личной жизни, когда вам хочется”. Но именно это они с Меган и начали делать.

Поскольку они стремились получить абсолютный контроль над той информацией, которую они сообщали общественности, во дворце понимали, насколько опасной была их уловка, с помощью которой они пытались отрезать прессу от репортажей о них. И снова супруги решили изменить правила игры, на этот раз запретив прессе фотографировать Арчи.

До сих пор королевские младенцы традиционно фотографировались известным фотографом, чьи снимки затем распространялись в средствах массовой информации. Таким образом члены королевской семьи получали позитивное освещение, а пресса зарабатывала деньги. С появлением интернета все стало гораздо труднее.

Из-за угрозы, которую интернет представлял для средств массовой информации, все более важной обязанностью королевской семьи становилось сотрудничество с мейнстримом в таких важных случаях, как фотосессии с королевскими младенцами и другие счастливые королевские события. Как уже говорилось ранее, британская пресса и британская королевская семья имеют симбиотические отношения. Каждый нуждается в другом. Существование одного способствует безопасности другого, одновременно продвигая дело свободы слова в Британии, свободная и сильная пресса является стражем демократических свобод, а конституционная монархия – средством предотвращения ограничения демократической свободы, к которым склонны политики.

Все просвещенные люди понимали это и даже шли на личные жертвы, как я, когда во время операции Weeting отказалась от приглашения полиции официально пожаловаться на газеты Мердока за то, что они взломали мои телефоны. Причины моего бездействия имеют отношение к этой теме. Несмотря на мои личные страдания от рук бульварных газет, я придерживалась мнения, что Британии нужна энергичная Свободная Пресса. Почему несколько желтушных знаменитостей должны затыкать нос средствам массовой информации из-за того, что она раскрыла их развратные действия, и тем самым подвергать риску свободу каждого? Поэтому я сказала инспектору, который почти умолял меня передумать: “Цена, которую такие люди, как я, должны платить за наши привилегии, – это свободная пресса. Для защиты наших прав уже существует достаточно законов. Может быть, некоторые из них нуждаются в усилении, но нам не нужны новые законы, которые затыкают рот прессе настолько, что та не может критиковать нас или жуликоватых политиков”.

То, что Меган и Гарри фактически делали, подрывало прессу, потому что они отрезали ее и напрямую общались с общественностью через социальные сети.

Члены королевской семьи играют более важную роль в функционировании свободной британской прессы, чем такие общественные деятели, как Хью Грант или Макс Мосли. Да, знаменитости – это пища для бульварной прессы, и да, это улица с двусторонним движением, которая часто приносит пользу как прессе, так и общественному деятелю. Но роль, которую играют члены королевской семьи, имеет гораздо большее значение. Я бы даже сказала, что только невежда, крайне безответственный или совершенно наивный будет вести себя с прессой так, как начали вести себя Меган и Гарри.

Вы не засовываете руку в пасть льва, не щекочете его горло, не чешете ему язык и не ждете, что останетесь невредимы, если все-таки начнете. Конечно, если на вас непробиваемая броня, это нечто другое. Провокация тогда имеет смысл, когда провокатор намеревается провернуть всё и выйти невредимым, не став жертвой льва.

Именно из-за этого столкновения культур, а также из-за нежелания Меган и Гарри разобраться с причинами и последствиями вопросы, связанные с рождением малыша Арчи, рассматривались и прессой, и дворцом. Нет сомнения, что большинство британских изданий заняли очень ответственную позицию. И дворец тоже.

Один из членов королевской семьи сказал мне, что чувствовал неподдельную ярость, смешанную с отчаянием из-за того, что поведение Гарри и Меган вызвало такое сомнение в законности ребенка. Была выражена серьезная озабоченность по поводу того, что репутация королевской семьи будет подорвана. Существовал также реальный страх, что монархия пострадает, если большинство людей поверит, что Арчи был рожден суррогатной матерью. Ни один монархист не хотел, чтобы кто-то из членов королевской семьи обманывал публику, притворяясь беременной, хотя на самом деле это было не так. Считалось, что честь и неприкосновенность монархии могут быть поставлены под сомнение, если общественность поверит, что королевская семья и ее придворные вступили в сговор с целью симулировать беременность, хотя они этого не делали. Дилемма была очевидна. Если публика считает, что Меган была виновна в обмане, а королевская семья не участвовала в каком-либо сговоре, это одно. Общественность будет смотреть на власть имущих как на невинных свидетелей, которые ничего не знают об этом, но если общественность поверит, что они были заодно, это будет нечто другое.

Течение времени принесло некоторую степень облегчения. С тех пор, как Меган и Гарри ушли с поста старших членов королевской семьи и переехали в Калифорнию, страх, что сама королевская семья будет замешана в этом деле, отступил. Отчасти это объясняется тем, что в обществе растет понимание того, что Меган и Гарри – индивидуалисты. Они по-прежнему воспринимаются в Британии как хрупкие личности, чье психическое здоровье требовало, чтобы им было позволено делать все, что им заблагорассудится. В Америке, конечно, их прославляют как борцов за свободу, которые освободились от оков королевской власти и теперь могут свободно заниматься гуманитарной и коммерческой деятельностью, которой они были лишены в Британии. На самом деле это верно лишь отчасти. Нет лучшей платформы для гуманизма, чем конституционная монархия.

По собственным словам Гарри, он боролся с проблемами психического здоровья, и хотя Меган была менее откровенна в таких признаниях, ее блоги и ее поведение говорят о том, что у нее тоже есть проблемы. Именно эти проблемы с психическим здоровьем позволили королевской семье и властям в Букингемском дворце отпустить их. То, что в противном случае было бы невыносимо, стало терпимым исходя из этих соображений, но идея о том, что королевская жизнь превращает вас в жертву, попавшую в жестокий мир, где вам даже не разрешают зарабатывать деньги, не может быть более нелепой. Даже антимонархисты признают, что быть членом королевской семьи – большая привилегия.

Автор перевода ROYALS

Подписаться
Уведомить о
0 комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии
Кнопка «Наверх»
0
Оставьте комментарий! Напишите, что думаете по поводу статьи.x